О проекте

  О Крыме


  Памятники

  Народы

  Античный мир

  Варварский мир


  Публикации

  Экспедиции


  Книжный обзор

  Карты


  Партнеры

  Контакты

Гостевая книга


Главная > Пещерные города Крыма > Страна Дори

Страна Дори

< Обратно в раздел

В давно уже ведущихся спорах о причинах, приведших к появлению "пещерных городов", о времени и обстоятельствах их происхождения можно выделить две основные точки зрения. Одни исследователи видят в этих памятниках результат активной внешней политики Византийской империи, которая стремилась укрепить границы своей территории крепостями и укрепленными линиям. Такого рода мероприятия осуществлялись с Северной Африке, Южной Италии, на Балканах, в Подунавье, в малой Азии, на восточном побережье Черного моря. Предполагают, что и Крымский полуостров входит тогда в сферу влияния византийского правительства, стремившегося отгородить от нашествий кочевых степных племен принадлежавшие ему горные районы. При скудности письменных свидетельств по истории раннесредневекового Крыма исследователи вынуждены оперировать немногими дошедшими до нас отрывками из произведений византийских авторов.

При дворе императора Юстиниана I (527-565 гг.) историком и военным деятелем Прокопием Кессарийским был написан трактат "О постройках", в котором всячески превозносилась созидательная деятельность Юстиниана. Говоря о мероприятиях, осуществленных на северном берегу Черного моря, Прокопий сообщает следующее: "Он воздвиг и два укрепления, так называемое Алуста и в Горзубитах…Здесь же на этом побережье есть страна по имени Дори, где с давних времен живут готы, которые не последовали за Теодорихом, направлявшимся в Италию… страна Дори лежит на возвышенности, но она не камениста и не суха, напротив, земля очень хороша и приносит лучшие плоды. В этой стране император не построил нигде ни города, ни крепости, так как эти люди не терпят быть заключенными в каких бы то ни было стенах, но более всего они любили жить всегда в полях. Так как казалось, что их местность легко доступна для нападения врагов, то император решил укрепить все места, где можно врагам вступить, длинными стенами и таким образом отстранил от готов беспокойство о вторжении в их страну врагов".

К сожалению, по тексту отрывка невозможно ясно представить, где именно в Крыму следует искать страну Дори. Уже около двух столетий идет полемика по этому поводу. Авторы, связывающие "пещерные города" с деятельностью византийцев, видят ее в юго-западной части Крымских гор на пространстве между Внешней и Главной грядами (совпадает в основном с территорией современного Бахчисарайского района). Таким образом, эти города оказываются "длинными стенами" - это образное выражение применил Прокопий для их обозначения, подчеркнув расположение по линии Внутренней гряды. Действительно, если посмотреть на карту, то создается впечатление, будто эти памятники протянулись, образуя укрепленный рубеж, который с известной долей фантазии можно было бы назвать "длинными стенами". Значит, все "пещерные города" - это крепости, закрывавшие горные проходы, препятствовавшие врагам Византии прорываться в ее Крымские владения?

Такая точка зрения имеет свои слабые места, критика которых привела к разработке другой трактовке отрывка из сочинения византийского автора.
А все ли "пещерные города" действительно крепости, да еще такие, что могли перекрывать весьма обширные разрывы в цепи скал, образующих отвесный склон Внутренней гряды? А все ли "пещерные города" по археологическим данным могут быть отнесены к VI в.?

Исследователи, задавшие эти вопросы, обратились к топографии местности и к данным конкретных раскопок, проводившихся на интересующих нас памятниках. Выводы были сделаны следующие: настоящими крепостями со значительными гарнизонами, способными защищать горные долины, оказались лишь Мангуп, Эски-Кермен и Чуфут-Кале. На их укрепленной территории могли находиться воинские контингенты, достаточные для решения задач обороны окрестностей. Остальные пункты или вообще не имели фортификации, или же по своим размерам могли быть лишь укреплеными убежищами и замками, дававшими укрытие обитателям округи, но никак не претендовавшими на честь быть щитом окрестностей Херсона. И таких оказалось большинство.

Сейчас практически все "пещерные города" затронуты археологическими исследованиями, одни больше, другие - меньше. В результате распалась не только топографическая, но и хронологическая основа для отнесения их к юстиниановскому времени, да и вобще к какому-либо узкому периоду времени. Что же такое тогда "пещерные города"? Нет, не византийские крепости, - отвечают сторонники второй точки зрения, - а города, селища, замки и монастыри, возникшие в результате развития феодальных отношений в среде горнокрымского населения. Процесс этот развивался медленно и в основном закончился в V-VI вв. На протяжении почти полутысячелетия формировались центры ремесла и торговли, резиденции феодальной администрации, монашеские обители, поселения мирных земледельцев. С позиции такого подхода вопрос о возникновении того или иного памятника следует решать, учитывая совокупность многих исторических обстоятельств.

Вторая гипотеза исключает размещение области крымских готов-земледельцев в той местности, где находятся "пещерные города",отводя ей Южный берег от Судака до Фороса. Правда, есть противоречия в самом тексте источника, а именно две крепости, Алуста и в Горзубитах, вероятно, сооруженные отнюдь не для союзников Юстиниана, которые так не любили жить заключенными в каких-либо стенах Это действительно слабое место южнобережного варианта локализации Дори. Но зато как-будто получает объяснение термин "длинные стены". Давно уже отмечалась натянутость их объяснения как цепи укреплений. Ведь, как указывали комментаторы, Прокопий весьма строг в отборе терминов и в их использовании в своих описаниях.

Еще в 30-е гг. XIX в. академик П.Кеппен видел на перевалах Главной гряды развалины каких-то сооружений, которые он осторожно отождествлял с византийскими укреплениями. Затем это замечание было на долго забыто и только четверть века назад оно было учтено О.И. Домбровским, производившим археологические разведки тех же мест. Исследователь пришел к выводу о правоте мнения Кеппена и вместе с Э.И. Соломоник, сделавшей детальный филологический разбор текста Прокопия, выступил со статьей, в которой аргументировалось расположение Дори на Южном берегу Крыма.

Однако и эта внешне логичная, опирающаяся на данные полевых археологических исследований гипотеза не разрешила проблему. Так, киевский археолог И.С. Пиоро, автор книги "Крымская Готия" попытался доказать, что под этой страной следует понимать не какую-то достаточно обширную территорию, а только лишь одно укрепленное поселение: самый большой из пещерных городов - Мангуп, раннесредневековое название которого - "Дорос", явно указывает на связь с "хорой Дори". Под "длинными стенами" автор гипотезы предлагал понимать остатки оборонительных сооружений перекрывавших доступные для подъема участки Мангупского плато. Однако этой оригинальной точке зрения слишком явно противоречит указание Прокопия на численность населения - 3 тысячи воинов, т.е. не менее 20-30 тысяч человек в общей сложности. Даже для величественного Мангупа это более чем слишком. К тому же трудно представить себе возможность выращивать в заметном количестве для такого населения какие-либо "лучшие плоды". Следует также учесть, что даже для больших средневековых городов численность населения в три-пять тысяч человек была весьма значительной. Для Мангупа же она была вовсе нереальной, в особенности для раннесредневековой эпохи.

Пожалуй, с наиболее веским критическим разбором гипотезы весьма и до сих пор популярного варианта размещения Дори на Южном побережье выступил Л.В. Фирсов, сумевший в свое время разрушить весьма стойкое убеждения не одного поколения исследователей о том, что некоторые южнобережные крепости, в частности на г. Кастель, Аю-Даг, Крестовой, на мысе Ай-Тодор и ряд других возникли на месте укрепленных таврских поселений. К сожалению, это устаревшее положение до сих пор кочует по страницам изданий, посвященных южному берегу. Что касается страны Дори, то проанализировав имеющийся археологический материал, текст источника, а самое главное - положение так называемых "длинных стен" на местности, Л.В. Фирсов убедительно показал, что если они когда-то и были оборонительными (в чем заставляет сомневаться их крайне примитивный облик, нетипичный для византийской военной архитектуры), то их расположение, хотя и на перевалах, но на южных, а не на северных, как следовало ожидать, склонах - ведь они должны были защищать византийские владения от угрозы со стороны степей, заставляет думать, что на самом деле эти преграды были созданы для предотвращения нападений с юга, с побережья. Возможно, так была организована в XIV-XV вв. оборона пограничных владений княжества Феодоро, соседствовавшего на юге с генуэзцами, владевшими прибрежной полосой до Балаклавы-Чембало включительно.

В последние годы В. А. Сидоренко, проведший исследование ряда раннесредневековых могильников и остатков мощной оборонительной стены, перегораживавшей ущелье к северу от Мангупа, высказал мнение о расположении страны Дори в окрестностях Инкермана, вернувшись к взглядам ученого конца XVIII в. Тунманна. Именно здесь отмечается наиболее высокая концентрация могильников, оставленных варварским гото-аланским населением, ставшим с V в. союзником Византии, за плату защищавшим подступы к византийскому Херсону - античному Херсонесу. Вероятно, логично было бы включать в состав страны Дори и территорию к северо-западу - до крупнейших византийских крепостей Юго-Западной Таврики, Мангупа и Эски-Кермена; ближайшие ущелья, по которым были к ним подходы с севера, со стороны степей, как отмечалось, были перекрыты стенами. Уж не эти ли действительно внушительные даже по византийским меркам преграды имел в виду Прокопий, когда, прославляя деяния Юстиниана I в Таврике, приписал ему и создание "длинных стен"? Следует учесть, что трактат "О постройках", содержащий лаконичное сообщение об этом, закончен был автором к середине VI в. и потому отразил один из этапов в развитии оборонительной системы византийских владений в Крыму, а именно: попытку создания линейной системы обороны, ключевыми звеньями которой и были "длинные стены", запиравшие важнейшие горные проходы, где проходили дороги, ведшие к Херсону. Однако, учитывая малую эффективность подобных систем в Балканском и других пограничных районах империи, в Таврике, в тылу "длинных стен", в последние годы правления Юстиниана I (до 565 г.), были построены мощные крепости-убежища на Мангупском и Эски-Керменском плато. Воспеть их Прокопий уже не успел, но зато археологические материалы, добытые при многолетних раскопках этих твердынь, убедительно подтверждают это предположение. А самым выразительным свидетельством является фрагмент надписи на камне с именем Юстиниана, найденный при раскопках большой мангупской базилики. Заметим, что это пока единственная подобная находка в Крыму, несмотря на то, что деятельность этого императора имела не меньший размах и в других местах полуострова, прежде всего в Херсоне и в Боспоре - древнем Пантикапее. Вероятно, продвигая свое присутствие вдоль Внутренней гряды вглубь земледельческой территории и одновременно приближая его к кочевнической степи на землях расселения алан византийцами была создана крепость на плато Чуфут-Кале.

Эта фортификационная акция по сути стала заключительным аккордом в создании кордонных оборонительных линий на границах Византии. После Юстиниана подобный размах оказался не по силам государству, истощенному войной, ведшейся как минимум на два фронта, а по сути натиск соседей с возрастающей силой осуществлялся по всему многотысячекилометровому периметру границ, унаследованному Восточной Римской империей от ее великого и агрессивного предшественника, Римской, еще не разделенной, империи, максимальный размах территориальных приобретений которой пришелся на время правления императора Траяна, в начале II в. н. э. выведшего свои легионы на берега Персидского залива. Последующие императоры стали активными и "борцами за мир" (на латыни это именовалось "Рах Romana", т.е. за сохранение завоеванного и награбленного). Несмотря на то, что в 395 г. император Феодосий I разделил государство на две части, западную и восточную, между своими сыновьями Аркадием и Гонорием, а в 476 г. западная вообще была ликвидирована не только "де-факто", но и "де-юре", уцелевшая восточная часть, известная нам как Византия, провозгласила себя единственной наследницей и правопреемницей всей Римской империи, без изъятия, что было зафиксировано в ее самназвании - "Романия" и в самосознании ее жителей, именовавших себя "ромеями". Однако сил и средств на поддержание этого имиджа, а главное, реальной власти над гигантскими пространствами уже к концу правления Юстиниана I не хватало. Строительством крепостей на варварской периферии в далекой заморской варварской Таврике завершилась эпоха возведения стратегических оборонительных вооружений в масштабах всей империи. Завершилось, по сути дела, кризисом этой крайне дорогой и ставшей мало эффективной системы. Прекратил существование институт федератства. Прекратились выплаты на содержание крепостей. И они, и их обитатели пустились в свободное многовековое плаванье в океане времени, островами в котором представляются нам ныне "пещерные города".



Copyright © 2003-2020 "Древнее золото Крыма".