|
< Обратно к разделу
Многим из нас приходилось сталкиваться с названиями
"Таврика", "Таврида", которые использовались
и продолжают использоваться по отношению к Крыму.
Появление этих географических названий имеет прямое
отношение к народу, который по-праву может считаться
крымским аборигеном, поскольку вся его история от начала
и до конца неразрывно связана с полуостровом.
Прежде чем познакомиться с историей этого народа, скажем
несколько слов о происхождении названий "тавры"
и "Таврика". Древнегреческое слово "tauros"
переводится как "быки". На этом основании
делался вывод, что греки назвали так местных жителей,
поскольку у них существовал культ быка. Выдвигалось
 |
|
Фрагмент и реконструкция
сосуда из поселения Кизил-Коба
|
предположение, что крымские горцы называли себя каким-то
неизвестным словом, созвучным греческому слову "быки".
Наконец, в соответствии с третьей версией, Тавром греки
именовали горную систему в Малой Азии. Осваивая Крым,
эллины, по аналогии с Малой Азией, назвали Тавром и
Крымские горы. От гор получил свое наименование живший
в них народ (тавры), а также полуостров (Таврика), на
котором они располагались.
Неоднозначно решался вопрос и о происхождении тавров.
В письменных источниках имеются лишь косвенные указания
об их автохтонности - это "туземный кочевой народ".
Авторы конца XIX века полагали, что тавры являлись потомками
или ветвью киммерийцев, которых
оттеснили в горы вторгшиеся в Крым скифы.
Выдвигалась версия, что тавры сформировались на рубеже
бронзового и раннего железного веков в результате смешения
местных и пришлых, в частности, кавказских, племен.
Лучше всего археологически обоснована точка зрения,
согласно которой тавры как самостоятельный народ сложились
в Крыму на основе местного населения эпохи поздней бронзы.
Самые ранние сведения о таврах, как о жителях Крыма,
содержатся в "Истории" Геродота. Причем о
них Геродот упомянул в связи со знаменитой скифо-персидской
войной конца VI в. до н.э. Не чувствуя уверенности противостоять
полчищам Дария I своими собственными силами, скифы призвали
в союзники царей соседних племен. Одни из них согласились
помочь, другие, в том числе и тавры, - отказались, обвинив
скифов в том, что не персы, а именно они являются зачинщиками
войны. Сообщив о месте проживания тавров, а это Таврика
- горная и предгорная часть Скифии, которая выдается
мысом в Понт (Черное море) и простирается от Каркинитиды
(Евпатория) до Скалистого (Керченского) полуострова,
- Геродот описал также нравы и обычаи тавров: они приносят
в жертву богине Деве потерпевших кораблекрушение и захваченных
в море эллинов; ударяют жертву дубинкой по голове, тело
сбрасывают со скалы в море, а голову насаживают на кол;
головы своих врагов они отрубают и выставляют на длинных
шестах над домами, называя эти головы стражем дома;
живут они грабежами и войною.
После Геродота о таврах писали и другие античные авторы.
Так, Псевдо-Скимн на рубеже III-II вв. до н.э. подчеркивал
жестокость тавров и отметил, что они "... любят
кочевую жизнь в горах". Как горцев-кочевников характеризовал
тавров и поэт Никандр Колофонский (II в. до н.э.). Историк
I в. до н.э. Диодор Сицилийский, восхваляя деяния боспорского
царя Евмела (конец IV в. до н.э.) по очищению Черного
моря от пиратов, перечислил среди пиратствующих народов
и тавров. Его современник - географ Страбон рассказал,
что неподалеку от Херсонеса
(Севастополь), в гавани Символов (Балаклавская бухта),
тавры "... устраивают свои разбойничьи притоны..."
и нападают на укрывавшихся в ней. Нападение тавров в
I в. н. э. на потерпевших кораблекрушение римских солдат,
которые почти полностью были уничтожены, описано римским
писателем и историком Тацитом.
Читая произведения античных писателей, образованные
люди России и других европейских государств начиная
с конца XVIII в. стремились отыскать в горном Крыму
следы жизни тавров. И они были найдены. На Главной гряде
Крымских гор, а также на Южном берегу Крыма удалось
открыть древние кладбища (могильники), состоящие из
каменных ящиков длиной около 1,5 м, шириной и высотой
- около 1 м. Они представляли собой конструкцию из поставленных
на ребро двух длинных и двух коротких плит, перекрытых
еще одной плитой сверху. Кроме могильника Мал-Муз в
Байдарской долине, все остальные горнокрымские памятники,
а их порядка шестидесяти, разрушены и ограблены.
Каменные ящики использовались как коллективные семейные
усыпальницы, куда умерших укладывали в скорченном положении
на боку до тех пор, пока ящик не наполнялся доверху.
После этого его освобождали от костей, оставляя лишь
черепа (в одном ящике Мал-Муза их зафиксировано 68)
и продолжали хоронить дальше. Вместе с умершим в могилу
помещали разнообразные бронзовые украшения: нашивные
бляшки, кольца, перстни, серьги, браслеты и нашейные
гривны, а также бусы и раковины каури, привезенные из
далеких южных морей. Значительно реже в каменных ящиках
находят оружие и детали конской упряжи. Это бронзовые
наконечники стрел, а также железные мечи-акинаки и удила,
точно такие же, какими пользовались степняки-скифы.
 |
|
Бронзовые украшения и наконечники
стрел из таврских погребений
|
По погребальному инвентарю все эти могильники датируются
VI-V вв. до н.э., как раз тем временем, когда, согласно
Геродоту, здесь обитали тавры. Однако, если места, где
тавры совершали захоронения, известны, то где же жили
свирепые горцы? На сегодняшний день в горном Крыму обнаружено
всего одно связываемое с таврами поселение, которое
расположено на горе Кошка у Симеиза. Его площадь составляет
1,5 га, на которых сохранились остатки небольших каменных
домов. Редкость долговременных поселений в горной зоне,
видимо, свидетельствует о достаточно подвижном образе
жизни тавров, занимавшихся скотоводством, что хорошо
согласуется с замечанием древних об их любви к кочевой
жизни в горах. Какая-то часть тавров, очевидно, добывала
средства к существованию разбоем, грабежами и пиратством.
Последнее обстоятельство, кстати, породило неразрешимую
до сих пор загадку. Куда подевались награбленные таврами
ценности? Ведь именно ради них тавры нападали на греческие
корабли, но из всех предметов античного производства
в таврских погребениях представлены только стеклянные
бусы, рисковать ради которых вряд ли стоило.
Дальнейшие исследования крымских древностей, продолжившиеся
уже в советское время, позволили выявить новые поселения
в предгорной части полуострова. Происходившие из их
раскопок находки отличались заметным архаизмом. Это
обычные для памятников каменного и бронзового веков
кремневые скребки, шлифованные каменные топоры и костяные
иглы-проколки. Но очень колоритная лепная лощеная посуда,
украшенная врезным геометрическим орнаментом, иногда
инкрустированным белой пастой, прежде известна не была.
В 1920-х гг. выдающийся археолог Г.А. Бонч-Осмоловский
объединил все поселения этого типа в одну группу, которая
по месту первых раскопок в урочище Кизил-Коба, получила
название "кизил-кобинская культура".
Подобные поселения впоследствии были открыты по всей
предгорной полосе от Севастополя до Феодосии. Лучше
всего исследованы поселения Кизил-Коба, Симферопольское,
Ашлама-Дере, Уч-Баш, Инкерманское. Часть этих поселений
была застроена полуземлянками и небольшими наземными
жилищами каркасно-столбовой конструкции с глинобитными
стенами. Рядом с постройками располагались многочисленные
(до 100) хозяйственные ямы, предназначенные для хранения
продовольственных припасов и сброса бытовых отходов.
По редким костяным и бронзовым наконечникам стрел, предметам
конской сбруи и украшениям, а также по единичным образцам
греческой гончарной посуды кизил-кобинская культура
датируется VIII - началом III вв. до н.э.
Обнаружив поселения, археологи стали искать могильники,
на которых жители этих населенных пунктов хоронили своих
умерших. Поиск увенчался успехом. Они были найдены рядом
с поселениями, причем эти могильники, так же как и в
горах, представляли собой скопления каменных ящиков.
В отличие от горнокрымских таврских, каменные ящики
предгорий не столь монументальны, их стенки состоят
не из одной цельной плиты, а сложены из нескольких камней,
а число погребенных в них колеблется от 1 до 23, чаще
всего - 2-4. В кизил-кобинских могилах представлена
такая же, как и на поселениях, посуда, оружие и конская
узда киммерийского и скифского
облика, а также бронзовые украшения, подобные тем, что
известны в горах и на Южном берегу.
Материалы раскопок позволили сделать вывод, что население,
оставившее кизил-кобинскую культуру, являлось оседлыми
земледельцами, пастухами и собирателями, что подтверждается
находками зерен пшеницы, ячменя, фасоли и гороха, а
также огромного количества костей коз, овец, коров и
свиней. Вспомогательную роль в их хозяйстве играла охота,
а в приморских районах - рыбная ловля и сбор съедобных
моллюсков.
С открытием кизил-кобинской культуры возникла необходимость
выяснить ее этническую принадлежность и соотношение
с таврской культурой. Первым кизил-кобинскую культуру
с историческими таврами связал Г.А. Бонч-Осмоловский.
Действительно, по такому показателю как использование
для захоронений каменных ящиков и по найденному в них
инвентарю могильники предгорного и горного Крыма очень
похожи. Далее, в письменных источниках V-II вв. до н.э.
среди обитателей этой части полуострова не названы никакие
другие народы, кроме тавров, а своих соседей-варваров
греки знали очень хорошо.
Однако, имеются основания считать, что кизил-кобинская
культура не имеет отношения к таврам и оставлена другим
народом, название которого не сохранилось. Так, кизил-кобинцы
занимали предгорья, а тавры - горы, при этом, в предгорьях
преобладают поселения, существовавшие с VIII по III
вв. до н.э., а в горах - могильники, функционировавшие
в VI-V вв. до н.э. Кизил-кобинцы были пастухами и земледельцами,
тогда как тавры - кочевниками, грабителями и пиратами.
 |
|
Таврские каменные ящики.
Реконструкция С.А. Мульда
|
При сохраняющейся спорности вопроса, большинство ученых
считает, что и кизил-кобинская, и таврская культуры
принадлежат таврам. Имеющиеся несоответствия в особенностях
экономики, образе жизни и культуре населения гор и предгорий
обусловлены различной природно-географической средой
обитания, а отличия во времени бытования кизил-кобинской
и таврской культур объясняется тем, что по невыясненным
пока причинам в VI в. до н.э. часть тавров переселилась
из предгорий на Главную гряду и Южный берег Крыма, а
в IV в. до н.э. произошла их обратная миграция.
Отмеченная выше малочисленность импортных греческих
находок на таврских памятниках говорит о замкнутости
тавров и их нежелании вступать в торговые или иные контакты
с эллинами. Однако, в некоторых случаях тавры становились
жителями античных городов. Типичные кизил-кобинские
сосуды с черной блестящей поверхностью и врезным декором
найдены на Боспоре,
в Керкинитиде
и Херсонесе. Греки
такую посуду не делали, поэтому ее появление в античных
городах связано с проникновением крымских туземцев,
скорее всего женщин. Выделкой лепной посуды, как правило,
занимались именно женщины и молодые неженатые греки-колонисты
могли брать их себе в жены. Кроме женщин, жителями греческих
полисов становились и тавры мужчины. Так, из столицы
Боспорского царства Пантикапея происходит надгробие
V в. до н.э. со следующей надписью: "Под этим памятником
лежит муж, для многих желанный, родом тавр. Имя его
Тихон". Варвар, носивший чисто греческое имя и
удостоенный посмертной эпитафии, несомненно являлся
полноправным членом эллинской гражданской общины. Однако,
видимо не все тавры занимали столь высокое положение.
Основная их масса имела статус рабов и других социально
зависимых категорий населения.
Значительно более тесные отношения установились между
таврами и появившимися в Крыму скифами,
нередко сопровождаясь смешанными браками между представителями
двух народов. Об этом говорят парные подкурганные погребения,
в которых мужчина-воин со скифским оружием лежит вытянуто
на спине, а рядом с ним скорченно на боку лежит женщина
с таврскими украшениями и посудой.
О религиозных представлениях тавров, кроме упоминавшегося
культа богини Девы, известно не много и судить об этом
можно по находкам в некоторых крымских пещерах. В пещере
Ени-Сала II стоял сталагмит, увенчанный рогатым черепом
козла, вокруг которого были разбросаны обломки кизил-кобинских
сосудов. В одном из залов пещеры МАН, где также найдена
таврская керамика, обнаружено изображение человеческого
лица с крестом над ним, который, как считается, символизирует
солнце. Поскольку сырые, холодные и темные пещеры мало
пригодны для жилья, ученые полагают, что это таврские
святилища, где отправлялись земледельческо-скотоводческие
культы. С культом плодородия связаны примитивные глиняные
фигурки людей и животных, обнаруженные в хозяйственных
ямах поселения Шпиль.
Как мы знаем, самые поздние таврские памятники прекратили
свое существование в IV или в начале III в. до н.э.
Но совсем не значит, что к этому времени тавры исчезли
совсем. Кроме рассказа Тацита о нападении тавров на
римских солдат в 49 г. н.э.,
о сохранении таврского компонента среди населения Крыма
в I - II вв. н.э. свидетельствуют надписи. В двух из
них, датирующихся началом I в. н.э., прославляется боспорский
царь Аспург, который "подчинил скифов и тавров".
Из надписи на херсонесском надгробии I или II вв. н.э.,
поставленном над могилой двух вольноотпущенников, явствует,
что один из них - врач Ведий Трепт - был убит таврами.
Для объяснения того, что же произошло с таврами, предлагается
следующая версия. По-видимому, к IV в. до н.э. какая-то
часть таврского населения, волею судеб оказавшаяся в
античных городах, "растворилась" среди греков.
Другая, значительно большая часть крымских аборигенов,
вошла в состав жителей позднескифских поселений. Как
раз в это время скифы-кочевники
переходили к оседлости, создавая в предгорьях свои долговременные
населенные пункты. Постепенно, под воздействием численно
превосходящих и более развитых скифов, тавры утратили
специфические особенности своей культуры и стали совершенно
"неуловимыми" археологически. Процесс поглощения
(ассимиляции) скифами тавров нашел отражение в письменных
и эпиграфических документах. Например, на рубеже эр
для обозначения варварского населения Крыма в них, наряду
со скифами и таврами, употребляются и новые названия
"тавро-скифы" или "скифо-тавры".
Окончательная ассимиляция тавров, когда они перестали
существовать как отдельный этнос, очевидно, завершилась
ко II-III вв. н.э.
В. П. Власов
ЛИТЕРАТУРА:
Крис Х. И. Кизил-кобинская культура
и тавры. - М., 1981.
Колотухин В. А. Горный Крым в эпоху поздней бронзы -
начале железного века. - Киев, 1996.
Лесков А. М. Горный Крым в первом тысячелетии до нашей
эры. - Киев, 1965.
Храпунов И. Н. Древняя история Крыма. - Симферополь,
2003.
|
