|
В связи с тем, что г-н Байер, меняя свои взгляды,
в одном все же месте (с. 339-340) попытался
на основании вышеприведенного отрывка доказать,
что Крым входил в иконопочитательские области,
а упомянутая Готия есть крымская Готия (в отличие
от нашей локализации ее на Дунае), рассмотрим
указанные географические пункты еще раз. При
этом, дабы не смущать "грециста",
попытаемся абстрагироваться от уже упоминавшихся
убедительных выводов М.-Ф.Озепи в отношении
информации Жития и от уже приводимых нами замечаний
по данному вопросу [1999, с. 102-103].
Основным аргументом Байера является то, что
данные Жития повторяют сведения, содержащиеся
в нотициях № 1 и 2 по Даррузесу[1981], где упоминается
епархия Зикхия и входившие в нее епископии Херсона,
Боспора и Никопсиса. Отсутствие же в списках
Готии следует воспринимать, что нотиции передают
более раннее церковное устройство, чем Житие
Стефана Нового. Упоминание же в последнем Готской
полости означает, по г-ну Байеру, намек на уже
существующую епископию Готия.
Данную версию нельзя воспринимать в качестве
серьезного аргумента. Да, действительно, г-н
Байер верно передает информацию, содержащуюся
в первых двух нотициях. Но упоминания Готии
нет и в нотиции IV (около 869 г.), а появляется
оно только в начале X в. [Науменко 1999, с.
18-19]. Конечно, есть упоминание Готской митрополии
в сомнительной нотиции III, однако и она, вероятно,
появилась не раннее второй половины IX в. (об
этом ниже). Житие же Стефана Нового датируется
началом IX в. [Озепи 2000, с. 324]. Таким образом,
автор жития в отношении крымской Готии в качестве
источника никак не мог иметь нотиции.
Теперь рассмотрим конкретные географические
пункты, следуя за переводом г-на Байера: "пространства
от Херсона, Боспора, Никопсиса и те которые
простираются к Готской полости". В источнике
однозначно сказано "пространства от",
а не "области Херсона и т.д.". При
этом еще раз отметим, что, по крайней мере в
отношении Херсона, все источники указывают на
господство здесь иконоборцев. Да и сам г-н Байер
двумя страницами ниже отмечает то же, при этом
указывая и на близость к Херсону Готии (с. 341).
То есть, надо понимать, как отмечали мы и предлагали
ранее, земли вне Зикхийской епархии, исключая
нее. Далее остановимся на загадочной Готии.
Если бы она находилась в Крыму, то вероятно,
следуя географической логике, местности должны
быть перечислены так "пространства от Херсона,
Готской полости, Боспора, ...", ибо Готия
находится именно между этими городами. При этом
выглядит странным, что источник перечисляет
крымские земли, затем переходит к Кавказскому
побережью, и снова возвращается в Крым.
Если Готия, а г-н Байер отмечает, что речь в
источнике идет о церковных, а не об административных
областях, находилась в Крыму, то, естественно,
она должна была входить в Зикхскую епархию.
По крайней мере в 692 г эти местности составляли
одну церковно-административную единицу [Mansi
T.12, р. 992]. В данном случае речь идет о подписи
под деяниями Трульского собора епископа Херсона
и Доранта Георгия. При этом в конце VII в. понятия
Готия в отношении Крыма, а это в первую очередь
именно церковный термин [Науменко 1998, с, 695],
еще не существует. Источник же однозначно разделяет
земли этого церковного подразделения и Готскую
полость. Более логичным выглядит следующее толкование:
земли к востоку от Зикхийской епархии (пространства
от Херсона и т. д.) и к западу, "простирающиеся
к Готской полости".
Что же касается возможности локализации упомянутой
Готии в Крыму, то, как кажется, указание на
"полость", "котловину",
"низменность" полностью позволяет
исключить ее из пределов полуострова. Ни у кого
не вызывает сомнения, что область расселения
крымских готов находилась в горной части, а
ее столица располагалась на плато горы Мангуп,
на уровне более 500 м. над уровнем моря. Вряд
ли человек сколько-нибудь знакомый с основами
географии позволит назвать юго-западную часть
Крыма полостью или котловиной.11 Напомним, что
Прокопий Кесарийский определял область расселения
крымских готов, страну Дори, как лежащую на
возвышенности [с. 200].
На с. 54 рецензируемой работы можно прочитать:
"А.Г.Герцен и Ю.М.Могаричев ... не считали
достойной исследования нотицию de Boor, в которой
в первый раз идет речь о епархии Готии. Они
удовлетворились ссылкой на якобы убедительное
доказательство А.Л. Бертье-Делагарда того, что
нотиция в своей таврической части относится
ко времени не ранее XI в., и игнорировали все
прочие исследования...". (Отметим, что
в "Добавлениях" "забыто"
упомянуть, что данной нотиции мы посвятили несколько
страниц в более поздней статье, которую г-н
Байер так подробно разбирает в связи с другими
вопросами). Далее, на основании этого документа,
на пяти страницах следуют размышления по ряду
вопросов истории Готии и Хазарии, например,
что хазары аннексировали Готию политически,
а патриархия Хазарию духовно, нотиция насыщена
новой информацией о Готии и многое другое. При
этом автор соглашается с мнением Даррузеса в
определении даты документа - от середины VIII
до конца IX в. и положением о невозможности
на ее основе установления строгих датировок
(с. 54-55). Однако в "Добавлениях"
он относит документ однозначно к VIII в (с.
341).
Отмечая очередную противоречивость выводов Байера,
заметим (не повторяя уже опубликованного нами
по поводу нотиции III), что документ, конечно,
представляет интерес. Однако с точки зрения
методологии исторических исследований, прежде
чем делать на основе какого-либо источника далеко
идущие выводы, необходимо определиться с его
датой, подлинностью и характером. Даже столь
почитаемый г-ном Байером Даррузес датировал
нотицию в диапазоне порядка 100 лет, считая
ее компиляцией, а не официальным списком [1981,
с. 32]. По мнению большинства современных исследователей,
нотиция была составлена во второй половине -
конце IX в. Она представляла собой проект, или
его черновой набросок, охвата Хазарии системой
христианских епархий [Науменко 1999, с. 12-18,
здесь же и историография; Иванов 2001, с. 30-31].
А как известно, "как хотелось бы"
и "как было на самом деле", не одно
и тоже. Поэтому, конечно, источник можно изучать,
анализировать, но основывать на нем далеко идущие
исторические построения, особенно в разрезе
не "а что было бы если", а "так
было", вряд ли оправдано даже для филолога.
Теперь рассмотрим отдельные вопросы истории
Готской епархии и деятельности Иоанна Готского.
Наша гипотеза исторического и церковного развития
Таврики [1999] вызвала критику г-на Байера.
Он не согласен с предположением, что Готская
епархия появилась только в конце VIII в., а
подписи готских представителей под деяниями
VII Вселенского собора принадлежат представителям
мезийского Никополя. По мнению автора, после
иконоборческого собора 754 г. жители Готской
епархии предложили Иоанна в епископы. Но из-за
приверженности иконопочитанию Иоанн не смог
стать законным епископом Готии и там властвовал
иконоборец Никита. В "Добавлениях"
(с. 342) Байер наоборот отправляет Иоанна в
Готию под защиту местных властей, а Никите отводит
место в Константинополе (см. выше). На Никейском
соборе 787 г. присутствовал представитель Иоанна
Кирилл, который не по своей воле, одновременно,
представлял и иконоборческого епископа Никиту.
Отметим, источниковедческая база, а речь идет
лишь о Житии Иоанна Готского и подписях представителей
Готии под протоколами собора 787 г., не дает
возможности однозначно трактовать те или иные
события. С одной стороны, готская епархия появляется
в нотициях только в начале X в. С другой, в
Житии Иоанн выступает как готский епископ, у
которого был еще и предшественник. Присутствовавший
на Никейском соборе монах Кирилл называется
то представителем Никиты, то Иоанна, то представителем
Никополя, то вообще готским епископом [более
подробно см.: 1999, с. 106-105].
Обратимся к подписям под протоколами Вселенского
собора 787 г. Мы понимаем гипотетичность предположения
о связи Кирилла с мезийским Никополем. Как отметил
г-н Байер, у данной "подписи, как она здесь
передана, нет правильной языковой формы"
(с. 52). С одной стороны Никополь никак не может
означать имя человека, а с другой, форма фразы
не позволяет однозначно трактовать Никополь
как топоним. Поэтому в русских изданиях деяний
VII Вселенского Собора переводчики передали
эту подпись (под протоколом седьмого заседания)
как "Кирилл грешный, инок и представитель
(Никиты) епископа Никополя Готского" [Деяния,
с. 598], а В.Г.Васильевский посчитал, что Никополь
искаженное имя Никиты [1912, с. 416], с чем
согласился и г-н Байер. Вряд ли в данном случае,
если не будут найдены новые списки, филологические
штудии помогут решит проблему. Г-н Байер в качестве
контраргумента попытался указать, что мезийский
Никополь встречается в упоминаемой нотиции III
без всякого указания на Готию. Но можно ли это,
учитывая вышесказанное о дате и характере данного
списка епархий, назвать серьезным возражением.
Напомним, что по отношению к Крыму термин Готия
начинает активно использоваться только с IX
в. и исключительно в церковной литературной
традиции [Науменко 1998, с. 695]. Исключение
составляет "Бревиарий" Никифора, датируемый
70-80 гг. VIII в. [Чичуров 1980, с. 147], где
упоминается Дорос, лежащий в готской земле [там
же, с. 163]. Однако здесь "готская земля"
явно выступает больше географическим, чем политическим
или церковно-административным пояснением.
Г-н Байер для выхода из создавшегося положения
предлагает "теорию", которая "объясняет
все". Не откажем себе в удовольствии ее
процитировать: "Рукоположение Иоанна грузинским
католикосом в епископы готов или Готии не было
действительным в константинопольской церкви,
и Иоанн мог даже быть наказан...". В Готии
в это время правил "выдающийся иконоборец"
Никита, побоявшийся явиться на вселенский собор,
"Но даже Иоанн, который имел хороший шанс
быть выбранным и рукоположенным вместо Никиты,
отсутствовал на Соборе... Церковная администрация
упорно называла его посланника, Кирилла, представителем
Никиты. Но была возможность возвести самого
Кирилла в ранг епископа Готии. ...Кирилл, однако,
остался верным своему владыке и не согласился
с таким решением, как показывает его подпись
под актами четвертого заседания. В актах шестого
заседания строгие редакторы актов уступили Кириллу
немного, пропуская имя Никиты и называя посланника
Иоанна только представителем епископа Готии.
Но решение вопроса, кто являлся епископом Готии,
было нужно, и поэтому редакторы актов принудили
Кирилла подписаться как представителя Никиты.
Это он сделал с таким отвращением, что исказил
имя. Через посредничество посланника епископа
готов Иоанна, Никита подписал все установления
Никейского собора в пользу иконопочитания и
остался епископом Готии" (с. 52-53). Как
говорится, комментарии излишни - талант Шекспира
блекнет!
Участие Кирилла в заседаниях собора в качестве
посланника Иоанна, как представляется, можно
исключить. Согласно Житию (третий отрывок по
В.Г.Васильевскому), Иоанн в начальный период
царствования Ирины (весна - лето 784 г. [1999,
с. 113-114]) явился в Константинополь, "здесь
он всем говорил со свободой и дерзновением о
принятии святых икон во святой кафолической
церкви". Четвертый отрывок полностью посвящен
перипетиям разогнанного иконоборцами собора
786 г. и упоминанию о проведении собора в Никее
[1912, с. 396-397]. Однако ни об участии Иоанна,
или кого либо из его представителей, в данных
событиях нет даже намека. При этом отправка
Иоанном послания иерусалимскому патриарху описана
весьма подробно, причем названо даже имя посыльного
(отрывок 2). Получается парадокс. Житие (а оно
показывает Иоанна как борца за иконопочитание)
сообщает об участии, прямом или косвенном, Иоанна
в различных незначительных событиях предшествующих
введению иконопочитания, но об его участии в
самых главных мероприятиях молчит. Это может
означать только одно -сам будущий святой к этим
событиям ни прямо, ни косвенно не был причастен.
Попытаемся установить, следуя аргументам наших
оппонентов, если Иоанн действительно был главой
уже существующей готской епархии, а не пытался
ее создать, как мы предполагали, то возникает
вопрос, когда это могло произойти. Судя по источнику,
на пост главы епархии он стал претендовать после
иконоборческого собора 754 г. Затем на три года
отправился в Иерусалим, вернулся в Готию, а
затем отправился в Грузию, где и был рукоположен.
Теоретически он мог стать епископом в 60-х гг.
Мы так же знаем, что Иоанн умер после 787 г
[1999, с. 115]. Но на Никейском соборе, даже
если допустить, что Кирилл представлял крымских
готов, Иоанн ни в каком качестве не отмечен
и, следовательно, готским епископом уже не был.
Поэтому напрашивается вывод, что Иоанн так и
не стал легитимным епископом. Можно, конечно,
возразить, что в период Никейского собора Иоанн
находился или в тюрьме в Фуллах или в эмиграции
в Амастриде. Но это ничего не объясняет. Ибо
даже если он физически не мог исполнять обязанности
епископа, де юре он им оставался. Как показал
И.Соколов "Избрание нового архиерея, -
будет ли он в степени подчиненного епископа,
или самостоятельного архиепископа и митрополита,
- должно совершаться лишь тогда, когда та или
иная епархия окажется вакантною вследствие или
смерти правящего иерарха, или отречения его
от кафедры добровольного, или невольного, на
основании соборного решения, или, наконец, вследствие
отсутствия его в епархии свыше шести месяцев,
когда такое отсутствие не вызывается законными
причинами, каковы царское повеление, исполнение
поручений своего патриарха и тяжкая болезнь.
При жизни же правящего иерарха, или до окончательного
его устранения от епархии по соборному решению,
поставление нового архиерея не разрешается"
[1917, с. 245]. Этот же автор сообщает, что
если кто-либо из епископов не в состоянии попасть
на свою кафедру вследствие неприятия его народом
или нашествия врагов, он может пребывать в другой
епархии до соответствующего решения собора возглавляемого
митрополитом [с. 227]. По крайней мере, Житие
не сообщает о добровольном отречении Иоанна
или о соответствующем решении собора.
В связи со сказанным выглядит странным сама
канонизация фигуры Иоанна. Он не был законным
епископом (хотя Житие его таковым и называет,
да и погребен он был не в столице Готии, а в
отдаленных Партенитах, на своей родине), не
был выдающимся иконопочитателем (по крайней
мере, не подвергался за это преследованиям и
не участвовал в подготовке и проведении исторических
мероприятий, связанных с восстановлением православия),
не был мучеником в борьбе с завоевателями (был
выдан своим же народом и предан одним из своих
селений, к тому же бежал в Амастриду преследуемый
собственным народом. Кроме того, некоторые прихожане
считали, что именно по его вине был сдан хазарам
Дорос). Однако, если предположить, что Иоанн
-первый, кто пытался создать отдельную Готскую
епархию (1999, с. 113], тогда может быть объяснима
и причина его канонизации.
Как представляется, пролить свет на отдельные
события, описанные в Житии, и действия Иоанна
может рассмотрение процедуры назначения церковных
иерархов. Согласно "Жития Стефана Нового"
Константин V сам ставил епископов [1912, Иоанн,
с. 406]. Интересные данные содержатся в Житии
Георгия Амастридского, основателя самостоятельной
Амастридской епархии, близкого Житию Иоанна
Готского хронологически и идейно [Васильевский
1893а,б; Шевченко 1975, с. 121-125]. Согласно
тексту источника, когда умер старый епископ
Амастриды (вероятно, около 790 г.). представители
этого города предлагают Георгию стать их духовным
главой. После согласия последнего, он вместе
с представителями Амастриды отправляется в Константинополь
к патриарху Тарасию, чтобы быть рукоположенным.
Патриарх его поддержал. Но у императора был
свой ставленник, поэтому было устроено соревнование,
где победил Георгий. После чего "он получил
затем помазание иерейства и отправился на родину".
Амастридская кафедра подчинялась Гангрскому
митрополиту. У Георгия с последним отношения
явно не сложились. Он уговаривает константинопольские
власти создать самостоятельную Амастридскую
епархию. Случилось это между 802 и 807 гг. [Васильевский
1893 б, с. 27-35].
Что касается постиконоборческого времени, то
здесь существовала сложная система выборов архиереев.
Всякое избрание епископа в новый город, связанное
с учреждением епархии, подлежало предварительному
решению собора или синода константинопольской
церкви. Избрание митрополитов и архиепископов
совершалось по инициативе патриарха епископами
соседних митрополий или митрополитами ближайших
областей. Собор избирал трех претендентов, из
которых одного утверждал патриарх. Избрание
епископов и митрополитов для невизантийских
епархий совершалось собором или синодом и утверждалось
патриархом. Процедура проходила по следующим
правилам. Избрание производилось собранием архиереев
той или иной епархии или митрополии, но числом
не менее трех. На соборе должны были находиться
епископы той епархии или митрополии, для которой
совершалось избрание. Собор созывался по инициативе
митрополита. Решение собора утверждал митрополит
- отбирал одного из трех выбранных претендентов.
При этом церковные правила запрещали светской
власти принимать участие в выборах [Соколов
1917, с. 244-252].
В отношении Иоанна, если верить Житию, не было
соблюдено ни одно из перечисленных условий.
Становится понятной фраза "предложили в
пастыри сего преподобного". То есть он
мог быть, как мы пытались обосновать, одним
из неутвержденных кандидатов на место херсонского
епископа Однако, ему не удалось этого добиться
и он попытался создать отдельную Готскую епархию.
Вероятно, этим можно объяснить и попытку рукоположения
Иоанна в Иверии. Как отмечалось, в VII-IX вв.
Херсонская и Боспорская автокефальные архиеписколии
входили в Зикхийскую епархию и подчинялись константинопольскому
патриархату [Гадло 1991 с. 98; Науменко 1999,
с. 11-18]. Рукоположение епископов должно было
происходить в данной митрополии или епархии,
но это могли сделать и в соседней. Видимо, избрать
Иоанна в Зихии не было возможностей, тем более,
если стоял вопрос о создании новой епархии.
Поэтому его рукоположили в соседней иконопочитательской
Иверии, как бы подчеркивая его легитимность.
После подавления выступления в Готии, вероятно
это случилось в промежутке между концом 784
и 786 гг., хазарам удалось установить контроль
над большей частью Крымской Готии. Это, в свою
очередь, вызвало изменение местной церковной
структуры, пытавшейся приспособиться к политическим
изменениям, поэтому в горной юго-западной части
полуострова в конце VIII - начале IX в. была
создана отдельная готская епархия. Личность
же Иоанна, иконопочитателя, борца с хазарами,
"готского сепаратиста", как нельзя
лучше подходила на роль святого основателя.
Удивляет заявление г-на Байера о том, что византийцы
не считали завоевание хазарами Готии потерей
своей территории, (с. 54, 62). Основанием для
такого вывода он считает отсутствие об этом
свидетельств у византийских хронистов, особенно
у Феофана (с. 54). Неужели человеку, считающему
себя специалистом по византийским источникам,
неизвестно, что в византийские хроники не попал
не только этот, крайне малозначительный и невыгодный
(потеря небопьшой территории на северной окраине
империи, Херсон-то остался византийским) для
империи факт. Например, ими было полностью проигнорировано
крещение Руси, да и завоевание Херсона (куда
более важного пункта) Владимиром отмечено вскользь.
События начала VIII в. (участие жителей климатов,
наравне с херсонцами и босфорянами в свержении
Юстиниана II, и провозглашении императором Вардана
Филиппика [Чичуров 1980, с. 62-65]) однозначно
показывают, что данные местности воспринимались
ромейскими как самими их жителями, так и хронистами.
Этот же вывод следует из факта организации на
данной территории фемы Климатов [Цукерман 1997,
с. 320; Айбабин 1999, с. 215; Дагрон 2000, с.
297-298; Науменко 1998].
На странице 346 г-н Байер снова пытается оспорить
наши выводы. В своих работах, говоря об иконоборческой
ориентации Таврики, мы ссылались на письма Феодора
Студита [1999, с. 346]. Г-н Байер считает, что
раз иконопочитатель Феодор Студит переписывался
с архимандритом Готии (это случилось между 821
и 826 гг. [Озепи 2000, с. 329]), то следовательно
здесь господствовали иконопочитательские настроения.
Подчеркнем еще раз, что мы отмечали в Крыму
господство именно политического, а не идеологического
иконоборчества. Во-вторых, письма датируются
периодом либерального правления Михаила II,
когда, как уже отмечалось, преследования монахов
и иконопочитателей практически прекратились.
И, в-третьих, архимандрит - должность монастырская,
а монахи, как известно, в основном симпатизировали
иконопочитателям. Нет ничего странного, что
готский монашеский чин переписывался с популярным
идеологом монашества. Поэтому данный аргумент
вряд ли может быть принят. А вот смысл текста
писем, особенно письма епископам, сосланным
в Херсон, на который мы ссылались, он не пытается
опровергнуть. Отметим, что на с. 72 г-н Байер
в некоторой степени противоречит сказанному
на с. 346. В письме архимандриту Готии упомянут
местный архиерей Филарет которому также якобы
писал Феодор. Исходя из анализа текста, он делает
вывод: "вероятно, Студит не писал Филарету,
но сделал бы это только по желанию адресата".
Какая уж тут активная переписка.
Раздел IV своей книги г-н Байер завершает импонирующим
ему высказыванием шведского мыслителя Томаса
Торильда: "Думать свободно- великое, но
думать правильно - более великое". Эти
слова, предпосланные наиболее ценной части книги
- переводу поэмы иеромонаха Матфея, вероятно,
по мысли автора, могли бы служить своеобразным
эпиграфом-сентенцией ко всей работе. Свободных
размышлений в ней более чем достаточно, точнее
- не обремененных общими правилами комплексного
источниковедческого анализа. Так что остается
надеяться, что "более великое" еще
впереди.
В заключение еще раз отметим, что в рэцензируемой
работе содержится ряд нуждающихся в основательном
разборе положений и "открытий", провоцирующих,
таким образом, продолжение "байеровского
цикла". Надеемся, что в этом жанре себя
попробуют и другие специалисты, как задетые
некорректными замечаниями австрийского грециста,
так и просто пытающиеся установить научную истину.
_____
11 Здесь мы позволим себе предложить любителю цитирования русских писателей XIX в. г-ну Байеру (с. 54), высказывание о географии другого известного русского писателя, немца по происхождению, но великолепно владевшего русским языком, Д.И.Фонвизина: "Это таки и наука- то не дворянская".
<<Назад
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
1. Айбабин А.И. Хронология могильников Крыма
позднеримского и раннесредневекового времени
// МАИЭТ. 1990. Вып. 1.
2. Айбабин А.И. Этническая история ранневизантийского
Крыма. Симферополь, 1999.
3. Алексеенко Н.А. Христианская символика на
печатях представителей херсонской городской
администрации // Взаимоотношения религиозных
конфессий в многонациональном регионе: история
и современность. Тез. докл. Севастополь, 2001.
4. Байер Х.Ф. Митрополии Херсона, Сугдеи, Готии
и Зихии по данным просопографического лексикона
времени Палеологов // Византия и средневековый
Крым. Симферополь,1995.
5. Байер Х-Ф. История крымских готов как интерпретация
Сказания Матфея о городе Феодоро. Екатеринбург,
2001.
6. Васильев А.А. Готы в Крыму. Ч. 1 // ИРАИМК.
1921. Т. 1. Васильев А.А. Готы в Крыму. Ч. 2
// Известия государственной академии истории
материальной культуры. М.; Л., 1927. Вып. 5.
7. Васильев А.А. История Византийской империи.
Время до Крестовых походов. СПб., 1998.
8. Васильевский В.Г. Житие св. Георгия Амастридского
// Русско-византийские исследования. СПб., 1893.
Вып. 2.
9. Васильевский В.Г. Введение в Житие св. Георгия
Амастридского // Русско-византийские исследования.
СПб., 1893. Вып. 2.
10. Васильевский В.Г. Введение в Житие Св. Стефана
Сурожского // Русско-византийские исследования.
СПб., 1893. Вып. 2.
11. Васильевский В.Г. Хождение Апостола Андрея
в страну мирмидоян // Труды. СПб., 1909. Т.
2. Вып.1
12. Васильевский В.Г. Житие Стефана Нового //
Труды. СПб., 1912. Т. 2. Вып. 2. Васильевский
В.Г. Житие Иоанна Готского //Труды. СПб., 1912.
Т. 2. Вып. 2.
13. Виноградов А.Ю. К становлению легенды об
Андрее Первозванном - апостоле Понта // Византия
и Крым. Тез. докл. Симферополь, 1997.
14. Виноградов А.Ю. Апостол Андрей и Черное
море: Проблемы источниковедения // Древнейшие
государства Восточной Европы 1996-1997. М.,
1999.
15. Гадло А.В. Византийские свидетельства о
Зихской епархии как источник по истории Северо-Восточного
Причерноморья // Из истории Византии и византиноведения.
Л., 1991.
16. Герцен А.Г., Могаричев Ю.М. К вопросу о
Готской епархии в Крыму // МАИЭТ. 1991. Вып.
II.
17. Герцен А.Г., Могаричев Ю.М. К вопросу о
времени возникновения пещерных монастырей Крыма
// Проблемы археологии Северного Причерноморья.
Тезисы докладов. Херсон, 1991. Ч.3.
18. Герцен А.Г., Могаричев Ю.М. К вопросу о
времени возникновения пещерных монастырей в
юго-западном Крыму // Проблемы археологии Северного
Причерноморья. Херсон, 1991.
19. Герцен А.Г., Могаричев Ю.М. Иконоборческая
Таврика // Византия и средневековый Крым. АДСВ.
Барнаул, 1992. Вып. 26.
20. Герцен А.Г., Могаричев Ю.М. К вопросу о
церковной истории Таврики в VIII в. // АДСВ.
1999. Вып. 30.
21. Герцен А.Г., Сидоренко В.А. Чамнубурунский
клад монет-имитаций. К датировке западного участка
оборонительных сооружений Мангупа // Вопросы
социального и политического развития. АДСВ.
Свердловск, 1988.
22. Дагрон Ж. Двуликий Крым // МАИЭТ. 2000.
Вып. VII.
23. Деяния Вселенских соборов. Казань, 1873.
Т.7.
24. Иванов С.А. Миссия восточнохристианскок,
церкви к славянам и кочевникам: эволюция методов
// Славяне и их соседи. М., 2001. Вып. 10.
25. Иордан. О происхождении и деяниях гетов.
СПб., 1997. Киево-Печерский Патерик. Киев, 1991.
26. Кропоткин В.В. Могильник Чуфут-Кале в Крыму
// КСИА. 1965. Вып. 100.
27. Литаврин ГГ. Киево-Печерский патерик о работорговцах-иудеях
// Византия и славяне. СПб., 1999.
28. Могаричев Ю.М. Пещерные сооружения средневековых
городищ Юго-западного Крыма (вопросы классификации,
хронологии, интерпретации) // Проблемы истории
"пещерных городов" в Крыму. Симферополь,
1992.
29. Науменко В.Е. К вопросу о названии и дате
учреждения византийской фемы в Таврике // МАИЭТ.
1998. Вып. VI.
30. Науменко В.Е. Церковная география Таврики
в VII-IX вв. по данным Notitiae episcopatuum
// Крымский Архив Симферополь, 1999. №5.
31. Пиоро И.С. Крымская Готия. Киев, 1990.
32. Сидоренко В.А. "Готы" области
Дори Прокопия Кесарийского и "длинные стены"
в Крыму // МАИЭТ. 1991. Вып. 11.
33. Прокопий Кесарийский. О постройках // ВДИ.
1939. №4.
34. Соколов И. Избрание архиереев в Византии
IX-XV в. // ВВ. 1917. Т.22. Вып. 3-4.
35. Соломоник Э.И., Домбровский О.И. О локализации
страны Дори // Археологические исследования
средневекового Крыма. Киев, 1968.
36. Сюзюмов М.Я. Второй период иконоборчества
// История Византии. М., 1967. Т. 2.
37. Фирсов Л.В. О положении страны Дори в Таврике
// ВВ. 1979. Т.40.
38. Цукерман К. К вопросу о ранней истории фемы
Херсона // Бахчисарайский историко-археологический
сборник. Симферополь, 1997. Вып. 1.
39. Чичуров И.С. Византийские исторические сочинения.
М., 1980.
40. Чичуров И.С. Литература VIII-X вв. // Культура
Византии. Вторая половина VII - XII в. М., 1989.
41. Якобсон А.Л. Средневековый Крым. М.; Л.,
1964.
42. Auzepy M.-F. Gothie et Crimee de 750 a 830
dans les sources ecclesiastiques et monastiques
grecques // МАИЭТ. Симферополь, 2000. Вып. VII.
43. Darrouzes J. Notitiae episcopatuum ecclesiae
Constantinopolitanae. Paris, 1981.
44. Dvornik F. The idea of apostolity in Byzantium
and the legend of apostle Andrew. Cambridge,
Mass., 1958.
45. Mansi J.D. Sacrorum consiliorum nova et
amplissima collectio. Graz., 1960. T. 12.
46. Sevcenko I. Hagiography of the iconoclast
period //Iconoclasm. Birmingham, 1975.
47. Vasiliev A.A. The Goths in the Crimea. Cambridge,
Mass., 1936.
48. Zuckerman C. Short notes. Two notes on the
early history of the thema of Cherson // Byzantine
and modern Greek studies. 1997. 21.
<
Обратно в раздел |
